По данным социологов, число россиян, пользующихся Интернетом, за год выросло на 17%

Интернет в России все чаще используется для получения новостной и политической информации. Верят в ее достоверность пока меньше, чем телевизионной. Зато и сомневающихся в правдивости сети существенно меньше, чем тех, кто не доверяет «голубому экрану».

Политические события в России довели число пользующихся Интернетом для получения новостей до порогового значения - четверть опрошенных, по данным социологов из Левада-центра, используют сеть для того, чтобы следить за последними новостями. Неуклонно возраставшее количество таких респондентов показало рекордный прирост в феврале - на целых 4%. А показатель «год к году» вовсе зашкаливает - более 100% прироста.

Это давно прогнозировалось. Теперь мы можем говорить о сформированной, устойчивой доле населения страны, составляющей уже немалую группу, для которой производилась «розничная торговля новостями», а сравнимый с телеаудиторией и опережающий ее по динамике сектор рынка политических сведений, мнений и сообщений.

Есть соблазн приравнять этот процесс к формированию протестного класса, уже обозначенного некоторыми как «креативный», или как «рассерженные горожане». Это ложный позыв - интернет-аудитория не вписывается не только в классовые теории любых изводов, но и в постмодернистские рассуждения о современном человеке. Просто потому, что сеть выступает в роли среды, а не «новой исторической общности людей», - люди пока все те же.

Тем не менее четверть населения, по социологическим замерам, обратившаяся к сети, - это признак агонии традиционного централизованного метода пропаганды, подразумевающего пассивную роль слушателя и зрителя, сакральную - то есть мессианскую

-    вещателя, цензора и пропагандиста.

Четверть - это меньше, чем 45%, вовсе пока не использующих сеть, но такая пропорция изменится очень быстро. В конце концов лишь год назад некоторые соцопросы показывали, что лишь 6% граждан ищут в Интернете новости.

Притом что федеральные телеканалы пока сохраняют определяющую роль в формировании повестки дня обывателя (63% до сих пор верят транслируемой ими информации), такая ситуация долго не продлится. Тенденция налицо. И эффект от этой тенденции будет, скорее всего, нарастать экспоненциально. То

есть инструмент, обретенный властями во второй половине XX века, станет ненужным уже в первой половине XXI столетия. Наработки по манипуляции массовым сознанием граждан придется переносить в новую среду.

С этим надо что-то делать. Причем всем - лоя-листам, блюстителям законных норм, мятежникам и сторонникам свобод и прав. Один из ответов был сформулирован набирающим популярность онлайновым активистом Алексеем Навальным. Он призвал разрушить грань между онлайном и офлайном, обратив общественную энергию на создание пропагандистской машины.

На самом деле это чисто политический призыв, который лишь сопутствует происходящему, ни в коем случае не сводимому к российскому движению протеста. Сеть не может являться двигателем гражданского самосознания, поскольку является чисто рыночным механизмом конкуренции мнений, репутаций и мировоззрений. Так же как и на свободном рынке, она вовсе не обеспечивает победу «полезного» над «вредным»

-    это видно хотя бы по тому, какую долю внимания аудитории занимает в ней просмотр порнографии и всякого рода конспирологических сенсаций.

Поэтому «сетевым хомячкам», когда они слышат о стремительно нарастающей динамике интернет-аудитории, не только не следует расслабляться. По-хорошему им следует задуматься над тем, как вырабатывать в Интернете такие стандарты информирования граждан, какие заработали репутацию наиболее консервативным СМИ в прошлом - газетном - мире. И там-то это было сопряжено с огромными сложностями (продолжающаяся катастрофа с империей Руперта Мердока тому пример), а в новой среде трудности возрастают многократно. Тем не менее общественная значимость честной трансляции новостей настолько велика, что ее нельзя сводить к задачам пропаганды «во имя добра и против всякого зла». Она налагает повышенную ответственность на всех, кто участвует в этом процессе.

Это как раз тот случай, когда можно и нужно одобрить довольно лукавый термин про «деполитизацию». Честность и ответственность лучше борются с несправедливостью, чем пропаганда и безоглядный энтузиазм.